“Я выйду на сцену и скажу: а сейчас дискотека”

АЛЕКСАНДР КРАВЕЦКИЙ | 

22 января 1935 г родился протоиерей Александр Мень. Сегодня ему исполнилось бы 83 года. К этой некруглой дате приурочен рассказ Александра Кравецкого о том, как состоялось самое первое публичное выступление отца Александра.

“Я выйду на сцену и скажу: а сейчас дискотека”

Отец Александр Мень

Крамола при райкоме

Александр Кравецкий

Александр Кравецкий

Чадом отца Александра я никогда не был и, строго говоря, практически не был с ним знаком. В самом начале 80-х, когда я искал, с кем бы поговорить о христианстве, я пару раз ездил к нему с какими-то вопросами. Но молодых людей с горящими глазами к отцу Александру приезжало немало, и это было, что называется, одностороннее знакомство. Рассказать же мне хочется не об этом, а о том, как начались его публичные выступления. Так получилось, что я в свое время поучаствовал в организации самого первого из них, и эта история кажется мне занятой и очень характерной для начала перестройки.

В середине 80-х годов два моих бывших одноклассника организовали при Октябрьском райкоме комсомола молодежное творческое объединение. В те странные годы под эгидой райкомов происходили интересные вещи. Государственный контроль здесь был слабее, чем в других местах, поэтому под крыши райкомов спешили и будущие коммерсанты, и организаторы выставок полузапрещенных художников, и покровители рок-групп и так далее.

Если честно, я уже не могу вспомнить, чем именно занималось творческое объединение, созданное моими одноклассниками. Но перед райкомом у них были какие-то обязательства. В начале 1988 года ребятам было поручено провести «вечер отдыха молодежи, посвященный тысячелетию крещения Руси» (именно так называлось это мероприятие).

В 1988 году тысячелетие крещения Руси праздновалось официально, однако никто не понимал, что это значит и как именно его следует праздновать.

Октябрьский райком решил организовать вечер, на котором выступят научные атеисты, православный священник и еще кто-нибудь популярный, чтобы собрать на мероприятие публику.

В те годы священнослужители уже стали появляться в светских СМИ, однако это еще было редкостью и экзотикой. Райком получил моим одноклассникам найти «попа», который согласился бы у них выступить. А они, в свою очередь, попросили об этом меня.

В ожидании ареста

Отец Александр казался мне идеальной кандидатурой: его проповеди и книги, изданные в Брюсселе,  были адресованы людям, получившим советское антирелигиозное воспитание. Однако имелась одна загвоздка. Двумя годами раньше газета «Труд» напечатала цикл статей Николая Домбковского «Крест на совести». Здесь рассказывалось о занимающихся антисоветской деятельностью отщепенцах.

Добковский утверждал, что руководят отщепенцами зарубежные эмиссары. Одного из таких иностранных агентов – протопресвитера Иоанна Мейендорфа – он назвал по имени. А отца Александра автор статьи описывал как опасного и хитрого антисоветчика. «Александра Вольфовича Меня, – жаловался Домбковский, – голыми руками не возьмешь. Лукав отец Александр!».

Отец Александр Мень. Фото: Софья Рукова

Подобные обвинения на страницах газеты означали, что над человеком нависла угроза ареста. Казалось, что ни какой речи не может быть о том, чтобы после такой статьи человек мог получить возможность публично выступать. Но в конце 80-х – начале 90-х годов чудеса случались часто.

Я рассказал своим друзьям про эту ситуацию, и мы решили, что поскольку райком поручил им искать священника, а не составлять на него досье, они не будут ничего рассказывать своему начальству. На том и порешили. Отец Александр выступить согласился, однако сказал, что для оправдания перед соответствующими органами ему необходимо официальное письмо.

Ксероксы тогда еще были под запретом, потому у меня не осталось копии этого замечательного письма на райкомовском бланке с Лениным, начинающееся словами: «Уважаемый Александр Вольфович (отчество о. Александра мы позаимствовали все из той же газеты «Труд»), Октябрьский райком ВЛКСМ просит Вас принять участие в вечере отдыха молодежи…».

Если бы кто-то из людей, курировавших отца Александра, узнал, что в центре Москвы готовится его публичное выступление, ничего бы не состоялось. Но произошло чудо. В Октябрьском райкоме имя Александра Меня никому ничего не говорило.

При этом, идя в ногу со временем и приглашая священника, райкомовские работники с трудом представляли себе, как на сцену с бюстом Ленина вдруг выйдет человек в облачении.

В общем, нервничали они сильно и на всякий случай засекретили мероприятие. Объявлений  о вечере не было, и билеты на него могли заказывать лишь комсомольские организации Октябрьского района. Так что о предстоящем мероприятии никто не знал, имя священника нигде не звучало, и запрещать выступление оснований не было.

Правда, в какой-то момент кому-то из райкомовского начальства захотелось предварительно побеседовать со священником. Меня попросили передать эту просьбу, я отмалчивался несколько дней, а затем соврал, что дозвониться загород сложно и передать просьбу не получается. Так что отец Александр так и не узнал, что его ждали в райкоме комсомола для разговора по душам.

До вечера оставались сутки, а из 1200 билетов было распродано около ста (их заказала комсомольская организация какого-то учреждения, где работал один из прихожан отца Александра). А поскольку на смену власти идеологии шла власть денег, райком внезапно перестал бояться священника и начал бояться того, что мероприятие прогорит.

В итоге было решено, что перед началом «вечера отдыха молодежи» билеты будут продавать всем желающим. Теперь оставалось этих желающих собрать (какой-либо рекламы или объявлений не предвиделось). В итоге я весь день обзванивал всех своих знакомых и малознакомых, сообщая им, что завтра в зале Института стали и сплавов будет вечер, на котором будет выступать отец Александр Мень, что билеты покупаются перед началом и что имеет смысл задавать ему вопросы про соотношение религии и науки, религиозных взглядах ученых и  обо всем том, о чем он писал в книге «Истоки религии».

Вечер отдыха молодежи

Сарафанное радио сработало, и 11 мая 1988 года зал Института стали и сплавов был заполнен. Я встретил отца Александра у метро и вручил ему пригласительный билет, в котором было написано примерно следующее: «Дорогой друг! Октябрьский райком ВЛКСМ приглашает тебя на вечер отдыха молодежи, посвященный тысячелетию крещения Руси. Перед тобой выступят выдающиеся специалисты в области религии и атеизма, священнослужитель, фокусник-иллюзионист, писатель-сатирик и вокально-инструментальный ансамбль».

Отец Александр Мень

Прочитав это, отец Александр сказал: «Я выйду на сцену, достану из-за щеки шарик (я умею) и скажу – а сейчас дискотека!».

Сказать, что мне было плохо, – ничего не сказать. Было ощущение, что все это мероприятие организовано таким образом, что о. Александра сейчас публично заклюют и что никаких шансов на успех нет. Я довел его до зала, сдал на руки организаторам и сбежал. Формально у меня был благородный повод – мы жили неподалеку и я успевал перехватить детей и отпустить на вечер жену. Но на самом деле, мне просто не хотелось присутствовать при унижении, которому из-за меня будет подвергнут уважаемый мной священник. Поэтому о том, что было дальше, я рассказываю на основе магнитофонной записи и многочисленных рассказов очевидцев.

После того, как отец Александр и его оппоненты выступили с краткими речами, из зала пошли записки. Люди спрашивали про веру и науку, религию и гуманизм, роль Церкви в истории. Это были темы, на которые отец Александр много писал, разбирая доводы атеистов.

Докладчики-марксисты не были готовы вести дискуссии на таком уровне и материалистическое мировоззрение потерпело сокрушительное поражение. Когда же кто-то из оппонентов попробовал перейти от содержательных аргументов к политическим, зал просто начал хлопать и не дал ему говорить. Победа отца Александра была совершенно очевидной.

Вторым отделением этого «вечера отдыха», должно было стать выступление вокально-инструментального ансамбля (уже не помню какого), однако на него осталось лишь небольшое количество благообразных церковных старушек, решивших заодно уж и посмотреть, что же это за зверь такой – ВИА. Основная же часть переполненных впечатлениями людей предпочла уйти.

Границы дозволенного

В 1988 году уже начиналось то время, когда границы дозволенного определялись явочным порядком. Публичное выступление священника Александра Меня создавало прецедент. Ссылаясь на этот прецедент, было можно приглашать его и в другие места, что вскоре и началось.

Мои райкомовские одноклассники рассказывали мне, что в течение нескольких дней после выступления им постоянно звонило всякое начальство и интересовалось этим мероприятием. Не обвиняло, а именно интересовалось. Даже участковый милиционер приходил и спрашивал, кто это здесь организовал выступление Александра Меня? Но поскольку буква закона нарушена не была, обошлось без неприятностей и оргвыводов.

Для меня же этот вечер определил последующие профессиональные занятия. Организаторы вечера были совершенно поражены тем, что церковная тематика может безо всякой рекламы собрать полный зал.

И они предложили мне придумать еще какое-нибудь коммерческое мероприятие на церковную тему. В результате с осени 1988 года под крылом райкома комсомола открылись общедоступные курсы церковнославянского языка. Но это уже совсем другая история.

PRAVMIR.RU

This entry was posted in Новости. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *